Сообщения от Роттердам Лесной Паук (Morning)

Сильв, друид. Распределение характеристик: 10:25:15:10 10:20:5:5
Навыки:
1)Связь с природой 1: может привлекать на свою сторону некоторые виды животных и растений. Наличие рядом оных увеличивает силу заклинаний друида.
2)Магия земли 1: позволяет изучать заклинания стихии земли первого круга.
Действия:
1)Укоренение. Увеличивает волю в два раза, но снижает скорость мысли до нуля.
Мана: 5, ОД: 2
2)Земляной шип. Заклинание наносит относительно невысокий урон, но имеет большую дальность.
Мана: 6, ОД: 3, дальность: 18 (можно изменить). Урон: 16-20 (критический 22)
3)Банальный сильвский меч
ОД: 5, дальность 2 (нельзя изменить). Урон: 16-24 (физический); крит 28 (ф)
Инвентарь:
1)Рваный плащ
Эта одежда должна защищать владельца от дождя, хотя в случае этого плаща в лучшем случае от грибного.
Сопротивление водному урону +3%
Максимальный износ: 50
2)Монеты: 2 медяка
3)Письмо Ордену
4)Банальный сильвский меч x5
-6 уклонения, +15 скорости

Текущие характеристики:
Здоровье 200
Бонус к урону: нет
Сопротивляемость урону: 3% воде
Уклонение: 10% (с мечом)
ОД: 20
Мана: 20
Инициатива: 100
Опыт: 481 (уровень 2)

Основные
мощь	меткость	интеллект	живучесть	воля	скорость	сила	концентрация
0	0	15	0	0	35	0	0

Роттердам проснулся под настойчивое карканье вороны. Вставать ему не хотелось, но ворона не оставляла ему выбора. К тому же это при ближайшем рассмотрении оказалась не ворона, а ворон, чёрный. Только мелкий, вот и причина путаницы.

Глаза, как обычно, не открывались. С трудом разлепив веки от гноя, Роттердам попытался что-то сказать, но не смог извлечь ни звука - утренний кашель, давний знакомый, рвался наружу.
- Ну чего? Что? Ну что? Ну что тебе надо? Говори что? Ну вот что? - переведя дух воздел он руки к небу и обратился к ворону.

Ворон довольно странно на него посмотрел и ещё раз каркнул, перелетев на подоконник здания, немного подальше того места, где он сидел до этого.

Роттердам плюнул.
- Бесполезная тварь... - оглядевшись по сторонам в поисках того, что можно было бы кинуть в птицу и ничего не найдя, он плюнул еще раз. - Мне снился такой чудесный сон...
"В десятитысячный раз"
Кажется в плаще новая прореха? Нет, это старая.
"Когда я умру, бездомные не смогут найти плаща на моей прорехе, ха-ха"
Ноги не слушались, но это тоже было не в новинку. Последний раз Роттердам был с женщиной полгода назад, а точнее купил за медяк бутыль убойного пойла какой-то бездомной женщине и она согласилась переночевать вместе с ним на тюфяке, - денег на настоящих шлюх у него давно не было. А не мылся он уже месяц, потому своих ног не видел довольно давно. Он не любит на них смотреть.
- Ты наверное ждал обеда? Моих глаз и потрохов? - вновь обратился он к ворону. - Ошибка понятна, но придется тебе подождать еще немного.
Внезапно эльф проникся жалостью к самому себе.
- Знаешь, я давно ни с кем не разговаривал по душам. Я так одинок... - всхлипнул он. Глаза у него и так слезились, так что мокрее не стали. - Может хоть ты будешь моим другом? Я бы носил тебя на плече, кормил крысами и зерном. Мы ведь не так уж и отличаемся друг от друга...

При этих словах ворон улетел. Но через минуту он вернулся, держа в клюве свежеубитую домовую мышь, которую он положил на землю недалеко от Роттердама. Впрочем, на земле он не задержался и сел на уже знакомый подоконник.

Роттердам не глядя сунул мышь в единственный уцелевший карман и посмотрел на подоконник.
- Что ты вообще здесь делаешь?

Как ни странно, ворон не ответил, просто каркнул. Впрочем, этот карк был как будто зазывающим, после него ворон полетел по направлению к окраине города, периодически присаживаясь на здания по пути.

Роттердам печально вздохнул и медленно поплелся в ту же сторону.

Почти у края городской черты его взору предстала картина: между скучковавшимися зданиями (так, что протиснуться между ними было непростой задачей) на небольшом свободном участке стояло достаточно ветвистое дерево, а именно каштан. Каштан увлечённо пилили два представителя поло-дровосека. Ворон, ещё раз каркнув, скрылся в ветвях дерева.

"И что теперь? Я должен спасти его дом? А разве вороны живут в кронах деревьев? Причем здесь я? Он нанял меня? Животное совершенно свихнулось"
- Знаете ли вы, что если свежий каштан изжарить в течении десяти минут на медленном огне, а затем истолочь и получившийся порошок вдохнуть, то на три часа сила возрастет в десять раз и мир окрасится яркими красками? - сказал он вслух. - В центральной Салинкари есть народ пигмеев, которые поселились на золотоносной горе и платят за каждый плод. Это помогает им сражаться с соседними гоблинскими племенами.

Поло кивнули и продолжили пилить дерево. Из-за листьев каштана показалась голова уже знакомого Роттердаму ворона, а затем, как это ни странно, ещё одна, чуть побольше.

- Я имею в виду, что вокруг совершенно не осталось таких деревьев, все давно выпилено и вырублено. Несчастное племя ожидает порабощения, а все их золото перейдет каким-то кровожадным дикарям. А могло бы достаться благородным господам, таким как вы.
"Господи, я жалок, что за чушью я занимаюсь"

Дровосеки приостановились.
--Чуго?
--?

- Несметные богатства! Что-то около десяти тонн золота. Центральная Салинкари, Долина Пигмеев. Платят золотом за каждый каштан. Примитивные пигмеи не имеют весов, поэтому платят не по весу, а по размеру. Жирный, сочный каштан размером с кулак равен увесистому самородку размером с кулак. С кулак орка, я бы сказал. А вы выпиливаете последнее дерево на архипелаге. Вот я - всю жизнь прожил в нищете, потому что поло никогда не брали меня в плавание. Они говорили "ушастый на корабле - к несчастью". Иначе бы я давно разбогател. Хотя каждому свое. Наверное вы очень любите свою работу и не предпочтете ей богатство и славу. Однажды ты проснешься в девяносто лет в хижине из веток и не сможешь взять в руки пилу. Ты подумаешь - я рад, что прожил жизнь дровосека-труженика. Совершенно не жалею об упущенном шансе. Я бы тоже так хотел, но у меня подагра, мне сложно двигаться. У сильвов есть легенда о каштане, плоды на котором были как арбузы и их было очень много. Это был старый каштан, заматеревший. Этот совсем молодой, но уже через несколько месяцев его ветви будут ломиться под тяжестью слитков золота, которое он мог бы принести своим хозяевам.
Роттердам говорил и говорил, несмотря на то, что голова у него трещала, горло горело, а в глаза песку насыпали.