Рыцари Тезота

Амвросий Турбон

Характеристики
Разум: 17
Тело: 22
Проницательность: 14
Энергичность: 17
Эстетичность: 20

Убеждение: нет

Происхождение: Кисгилт. Бонус происхождения: навык таранного удара

Таранный удар: +(?)% шанса нанести критический удар, +(?) % к урону за пройденную клетку, накладывает эффект паралича(2 од)

Навыки

Ношение доспехов
Персонаж может носить тяжелые доспехи.

Копье
Персонаж может пользоваться копьем без штрафа. 

Верховая езда
Персонаж может ездить на лошадях и других животных.

Писатель
Персонаж может издавать свои работы и получать за это деньги и славу...

Порабощение
После окончания боя, в обмен на 1 ОД обязывает проигравшую цель повиноваться своей воле; в случае совершения действий против интересов хозяина её голова взрывается как переспелый арбуз. 

Снаряжение

Копьё: "Доминус Вермиум"

Шлем с забралом
Латы
Алый плащ с гербом
Латные перчатки
Латные сапоги с золочеными шпорами
Лечебные снадобья
Кинжал с дарственной надписью
Фамильное кольцо рода Турбонов
Кнут из сыромяти
Магатама воина
Перо, бумага и чернила
Набор татуировщика

Мордред

Вороной жеребец

I

О добродетелях, что рыцарской душе
Присущи неизменно и бесспорно
Немало было сказано, и боле
Ещё потомки скажут о почивших
Покуда свет небесный не померк
Покуда смерд во славу господина
На барщине тяжёлой пашет поле
Покуда крошатся доспехи и щиты
Под тяжестью булав на поле брани
Покуда жив последний человек -- не стихнет в душах смертных песнь
Что помнит славу доблестных праотцев
И не утихнут споры, что же выше
Вельхметры блеск или Коймаджи доблесть.
И мудрость Ренавана вечно в споре
С суровой Сатанида правдой
Нет счета добродетелям, что каждый,
Что рыцарем зовётся, будто должен
В душе иметь, блюсти их неустанно.
Чем больше в горнем возрастает дух
Чем больше на пути запретов ставит
Тем больше, стремясь к славной вышине
Рискует оступиться ежечасно
Непросто в сердце все соединить:
И честь, и храбрость, верность сюзерену,
Уменье ратное со щедростию в мире
В речах правдивость, стойкость пред судьбою
С деяний дерзостью и яростью в борьбе.
Изрядно это для души одной
А ежели нарушишь, то навеки
Клеймом незримым род свой запятнаешь.
И все же, руку положа на сердце
Спроси себя -- неужто равноценны
Все добротели, и рыцарь неучтивый
Презренен в той же мере, что и трус?
О нет! Я убежден, что все же
Первичнее всего отвага в схватке
Оставь, о рыцарь, этикет придворным
Науки всякие оставь для стариков
Пусть меч ведёт тебя к вершинам горным
Свободным стань от слабости оков
Но и отвага не всегда бесспорна
Порою нас превратности судьбы
Толкают к выбору: иль сгинуть нам бесплодно
Или продолжить тщения борьбы.

И многие твердят, что нет, не будет
Судьбы достойнее, чем участь разделить
Не вышедшего с битвы сюзерена
Как не страшась могилы тлена
С возлюбленной ты следуешь на смерть.
Но как нам не признать в том добродетель
Что потерявши вмиг отца и командира
В лице божественного Деуса солдат
Не бросил щит и меч, и не отбросил лат
А только яростней теперь он бьется
Ифиллы чудищ кровь рекою льется
Когда осиротевшие бойцы
В тумане ярости священной боевой
Им отрубают головы и члены
И трупы смрадные нечистых порождений
Как шпиль гробницы высятся горой
Так Румиора воинов отвага
Лишь расцвела, что розы по весне
Погиб Коймаджи! Горе всем тезотцам
Но траур не пристал сынам сражений
Когда покинет тело властная душа
Увидит игры погребальные, они достойней,
Отрадней ей и слез, и песен скорбных
Что будут петь за упокой в Тезоте.

За много миль к востоку от той битвы
В дворце кисгилтском чудном и прекрасном
Взрастал пока нам неизвестный отрок
Кого родители Амвросием прозвали
Отец его владетельным торговцем
Живым товаром был, почтен весьма в Кисгилте
Умом и хваткой славен деловой
Но робок был, он в битву -- ни ногой
А мать была красавицей известной
Из рода славного. Корнями восходил
Тот род к царям Востока, приходился
Совака-царь ей родственником дальним
Из братьев был Амвросий младшим самым
Делам торговли, счету и бумаге
Он с детства чужд был. Проводил
Он больше времени под деда воспитаньем
Чем в помощи отцу. Дебелый
Умудренный сединами Богуд
Историй дивных был знаток, во внуке
Он слушателя лучшего нашёл

Имея дочь лишь, Амвросия учил он
Как будто мнил наследником своим:
Бедно наследство младших сыновей
Таков обычай знатных всех семей
Покинуть дома отчего порог
Тебе придется в самый скорый срок.
Ты создан из прекрасного металла,
Потомок Афезерии царей.
Твой дед -- речь обо мне -- в былые годы
Десятками считал врагов убитых
И сотнями -- рабов, рабынь плененных
Что он в походах дальних добывал
А о деяньях деда моего и деда деда
Рассказ пришлось вести бы до утра
Но бесполезен меч, когда кузнец искусный
Не придаст стали формы нужной, не заточит
Для рубки славной лезвия его
Как меч куют, тебя я поучаю
Чтоб крепок, гибок, смертоносен был
К вершинам почестей военное искусство
Ведёт дорогой самою прямой
А посему вот первые советы:
По мере сил коня ты береги
Лишь сиволапый смерд дерётся пешим
Что до оружья -- здесь держись того же
Что верно и для женщин: больше -- лучше
Но зачастую хватит и одной
Как среди верных жен всегда одна
Важней всех прочих и отрадней сердцу
Так средь мечей и копий, луков и булав
Одно оружье ближе витязю всечасно
К доспеху латному ты не имей презренья
Ведь мертвецу победы не достичь
А щит оставь сынам трусливым юга
Дланьми обеими оружие сжимай
Рази врага, круши доспех, и дух
Увечь ему одновременно с телом
Едва начнется бой, разбег бери могучий
И первым в вражеский вонзайся строй
Так ты достигнешь славы бранной верно

И здесь пора поведать мне о том
Как надлежит держаться в жизни мирной
Где каждый шаг силком грозит коварным
А слово вмиг лавину призовет
Да! Многих воинов славных
Не монстры погубили и не копья
Одни погублены запретными плодами
Другие сгинули от злого сундука
А сколько добровольно обманулись
Приняв извечный женщин сладкий яд
Проклятье, что любовию зовётся
Верней всех прочих к смерти приведет
И тут бессильны старика заветы
Ключа к спасенью нет, не будет впредь.

Но есть простые истины. Запомни:
В чужом краю или родном -- неважно
Когда не знаешь ты, как поступать
Найди ты взглядом доблестного мужа
Бесспорным облеченного почтеньем
И поступай во всем ему подобно
Покуда местных правил не поймешь
Сильно в Тезоте к нам предубеждение
Страшны южанину узоры на телах
И древней Афезерии наследие
В их душах возбуждает подозрение
Но ты гордись своею родословной! Поутру
Акония своё благословенье
Дарует нам первее всех народов
А слава предков наших царственных доселе
Жива не в камне, но в людских сердцах
Будь безобиден с виду, страшен в деле
В словах будь тих, умом и сердцем дик.
Учебных книг не вздумай изучать!
Намного лучше славные сказанья
О прошлого героях и богах
Чем всякие мещанские науки
За тридцать старцам лишь годны они
Когда черства душа и праздный ум
Готов забыться в ереси учёной.
Так поучает внука дед премудрый

И тут пришла пора сойтись сказаньям
О воинах отважных Румиора
И об Авросии безвестном юном
Вступают воины тезотские в Кисгилт
Прошедши мили многие сквозь степи
В пыли дорожной с ног до головы
С оружьем, кровью монстров обагренным
Со скорбью по почившему владыке
На лицах благородных, дивом дивным
Зари сынам казалися они
Выходит старый вождь гостям навстречу
Ещё не зная участи грядущей
Зачем пришли сюда? -- он вопрошает гордо
И молвит командир тезотских воинов
Ему в ответ: за животом твоим и царским званьем
Едва успел в недоумении брови
Нахмурить вождь Кисгилта, в тот же миг
Могучий рыцарь меч свой обнажает
В миг следом точно молния сверкает
И разрубает немощную шею
К всеобщему немому одобренью
Стекает кровь с отрубленной главы
Сюрко вождю тезотцев обагряя
Обильно удобряя розу, что цветёт
На гербе Румиора. Ничто не красит
Мужчину так, как кровь его врага
Когда она стремится вдоль десницы
Дорогой алой стелется у ног
В почтении склоняются кисгилтцы
Пред новым их вождём: иного права нет
Чем права сильного, и рыцарь достославный
Владеть здесь волен до исхода лет.

Должно быть, это боги? -- вопрошает
Амвросий, видом казни впечатленный
-- Не видел я ударов столь могучих
Доселе, и воинов столь славных не встречал
Здесь кстати два тезотца услыхали
И рассмеялись воины благодушно
От таковой наивности юнца
-- О нет, не боги. Божественный Коймаджи
Покинул нас пять дней тому назад
В великой битве с монстрами Ифиллы
Теперь сэр Румиор, Коймаджи рыцарь верный
Ведёт нас к новой жизни, новой славе.
По стати благородной и одеждам
Я вижу, что ты не из простецоа
Ответствовал так старший из бойцов
-- Я Родерик, вот сын мой Берисад
Теперь по всем законам неба и земли
Обязан нам в ответ назваться ты.
-- Амвросием зовусь я, род Турбонов
К которому принадлежать имею честь
Почтен весьма в Кисгилте, хоть и славой
Весьма он ратной уступает вам
-- Знакомы будем, -- крепко младший
Амвросиеву руку пожимает.
Едва ль исполнилось хоть двадцать лет тезотцу
Однако уж тогда, отца не посрамляя
Он следовал с ним в дальние походы
-- Осесть мы здесь уже решились твердо
Полезно нам знакомства заводить
С сынами знати местной дабы в мире
И к общей пользе нам этим кланом править
Во славу господина Румиора.

II

Неспешно годы шли, за время это крепко
Сдружился с чужеземцами Амвросий
Рассказы их о доблестном Коймаджи
О Канамии блеске, Оливуса рощах
Об Альбуса различных орденах
И о иных вещах, чудесных, странных
Вместившихся в Тезоте. Будто даже
Одна провинция диковинок содержит
Не менее, чем весь Восток. Конечно
Земли родной наследие со страстью
В тех разговорах защищал Амвросий
Но как бы муж ни чтил земель отчизны
Всегда манят его предальние края.

Милы нам бури вешние степей
Когда в ночи ковыль главу гнёт долу
И молний отблеск в глубине очей
Сверкает ярче звёзд на небосводе
Отраден сердцу дикий вид коней
Свирепо галопирующих в поле
А ветер буйный нам куда теплей
Касанья солнца ясного на юге
Но не найти на родине нам счастья
И дальний берег, что нас вечно манит
Отдохновения не даст нам, ведь ненастье
Всегда пребудет в глубине души.

Амвросия отец тогда уже скончался
Тезотцев дом Амвросию родным
За годы эти стал. Земли чужой сказанья
Пленили сердце юного кисгилтца
За чтеньем книг заморских коротал он ночи
А днем в науке ратной подвизался
Под наставленьем строгим Родерика
Копьём колол верхом, и изнуряя тело
В броне тяжёлой мили проходил
И Берисад, товарищ старший, подбодрял
Амвросия в том боевом стремлении
Когда последний зрелых лет достиг
Тезотских побратимов чтя обычай
Копьё вручил он названному брату
И получил взамен булатный меч
А по закону древнему магическим узором
Союз священный дружбы скреплен был
А год спустя сестру кисгилтца в жёны
Тезотец взял, и родственные узы
С тех пор связали семьи их навек.
С тех пор ходили вместе побратимы
В набеги за рабами и добычей
Они торговлю, хитрость презирая
И осуждая яро всех ростовщиков
Что пальцем не шевеля, до петли иль цепи
Любого доведут, кто раз хоть в долг займет,
Лишь тех рабов воистину своими
Считали, что добыли силой.
Не покупает коршун свой обед у зайцев
Презренен тот, кто слуг своих слабее
Богатство -- тщета, и ряды страдальцев
С ярмом на шее, без гроша в кармане
Богач бессильный может вмиг пополнить.

Был скромен, честен быт тех побратимов
С весны началом по обыкновенью
Они вели достойнейших кисгилтцев
На славную прогулку за добычей
Порой двуногой а порой блестящей
Не забывая о владыке Румиоре
Коему половина причиталась
Зимой и осенью в Кисгилте оставались
В досуге праведном и добром коротая
Часы и дни. Превыше всех искусств
За исключением только боевых, конечно,
Литературу светскую Амвросий воин чтил
Так молвил он порой: велик Тезот
Не хватит жизни, чтоб постичь вполне
Все мира тайны этого, как славно
Что книги жизней множество содержат
А мудрый Берисад к не светским знаниям
Но тайным и оккультным душу обратил
Хоть грань тонка меж Деусов (учением
И о деяниях доблестных их песнями)
Любимым из невинных развлечений
Тех воинов было двух своих рабов
По одному от каждого, в бою стравить смертельном
Чтя древние обычаи царей. Потехой доброй и душе отрадной
Тот поединок был, а победитель в нём
Помимо славы обретал свободу, ибо дурно
Льву хищному в неволе прозябать.

Все изменилось в тот поход злосчастный
Весны двух сотен, девяти десятков,
И четырёх годов ещё. Тогда
Вдвоем остались из Кисгилта воинов
Амвросий с Берисадом. Все же
Добыча их богатою была. Рабов
Немногим меньше сотни полонили
Погнали их через Востока степи
Спасаясь от погони, в ход пустили плети
Чтобы домой вернуться поскорей.

И вдруг, сквозь утренний туман внезапно проступает
Чудовищного зверя силуэт
Три морды, крылья, лапам нет числа
То породить могли лишь земли Сожаления
Но как могло забресть то чудище в глубь степи
То есть загадка. Берисад без промедления
(Он первым шёл в том мрачном караване)
Коня пришпорил и атаковал
Чудовище. Одним ударом
Он голову одну из трёх отсек.
Но не успел он нанести второго
Как сбит с коня был и пронзён жестоко
Клыками монстра. Обмякло воина тело
Амвросий вслед уже стремится смело
Но тут рабы задумали побег
Чудовищная цепь, что сколопендра
Стремится прочь от своего владыки
И спотыкаясь, и давя друг друга
Оковами лязгая непрестанно
Бегут туда, откудова пришли.
Теперь придется витязю младому
Нелегкий выбор сделать: месть за брата
Иль много сотен золота в рабах
Колеблется недолго: в душах храбрых
Решенье с действием рождаются в момент
Пускай бегут презренные рабы!
Амвросий витязь лучше вступит в схватку
С чудовищной химерою в степи.
Конь верный монстра не боится, вновь и вновь
Амвросий доблестно на монстра нападает
И нанеся укол таранный мощный
Для следущего резво отступает
Уж пронзена у монстра голова
Копьём грудная клетка что дуршлаг
Исколота, из дыр сочится кровь
Однако чудище все продолжает бой
Покуда наш Амвросий-витязь ловко
В живот копьём не попадает крепко
Кишки, что черви, хлынули наружу
Знать, не чуждалась тварь чревоугодия
Раз брюхо проткнутое не смогло сдержать
Кишок, исполненных зловонной массы...

В родной Кисгилт Амвросий держит путь
С собою он взамен рабов и злата
Груз волочит печальный, тело брата
К коню привязано его, Амвросия встречает
Достопочтенный Родерик-отец
Как будто чувствовал уже, что тот поход
Закончился не в славе. И, выслушав историю, ответил
Амвросию так воин седовласый:
Я знаю, что винить тебя не вправе
Но в тягость мне присутствие твое.
Как нам о целом часть напоминает
Так о почившем брате брат живой.
При виде воина, схожего столь с сыном
Вновь боль утраты сердце бередит.
А посему на подвиги тебя благословляю
Но в доме видеть больше не желаю.

III

Простившися с родней, схронивши побратима
На юг Амвросий-воин держит путь
Морской дорогою. Чем сложнее путь
Тем легче груз минувшего, тем ярче
Грядущего картины предстают.
Когда болезнь морская воина одолеет
Совсем не к месту вспоминать, что было
И сквозь валы и буруны морские
Нам горизонт покажется яснее
Чем день за днем однообразные картины
Оседлой жизни, где пустоту лишь видит
В закате ежедневно человек
А на рассвете ежедневно горе
Переживает лет отжитых вновь и вновь.

В столицу наш герой стремится сразу
Известен хорошо ему по слухам
И Канамии блеск, и деусова щедрость
Готов Амвросий честно здесь служить
Верхом он движется к вратам Тезота
А дело было осенью, изрядно
Земля промокла от дождей и вдоль дороги
Изрядно было луж. Врата уж близко
Уж лица стражей града различимы
Как всадник выезжает из тех врат.
В Амвросиеву сторону скачет резво.
-- С дороги, смерд презренный!
Рыцарю дорогу!
Так восклицает конник безымянный
Ничуть не сходен с Румиором-сэром
Лицом своим, доспехом и манерой.
Взъярилось сердце витязя Кисгилта
И кавалеру дерзко он ответил:
-- С твоими непристойными речами
Ты недостоин с барского стола
И крохи подметать, что ты за рыцарь
Когда подобен борову ты видом,
Нахрюком наглым и опухшей рожей
Не уступлю дороги ни на пядь!
Взаимных оскорблений здесь не счесть
И мирного решения не будет.
За копья взяться всадники решили
Чтоб спор свой разрешить. Столицы стражи
В великой спешке собрались вмешаться
Но пешему за конным не поспеть!
И вот сшибаются кисгилтец и тезотец
Ловчей Амвросий-витязь оказался
Копьё своё мерзавцу верно в грудь направил
Когда враг мощный только по плечу
Ему скользнул. Как пробка из бутылки
Выскакивает рыцарь из седла
В грязи дорожной свой доспех пятная
И честь свою навеки оскверняя
-- С тебя довольно? Повторить урок
Готов я, -- спрашивал Амвросий

Но здесь вмешался рыцарь седовласый
Что выезжает из столицы вслед за стражей
Подобен грому голос был его
Могуч он статью, ликом благороден
Готов охотно внять ему Амвросий
Припомнив мудрость деда своего.
-- Довольно! Что же тут происходит?
Я вижу, юный варвар из степей
Поизвалял в грязи и опозорил
Мариарнелии служителя прилюдно
Какой бы ссоры ни была причина
Ты, рыцарь, титула лишишься несомненно
Как звать тебя, пришелец чужестранный?
В почтении кисгилтец клонит долу
Буйну главу перед почтенным старцем
И отвечает: Амвросием зовусь я
Турбонами -- мой род. Я из Кисгилта прибыл
И послужить я славному Тезоту
По мере сил намерен. -- Сил немало!
Смеется добро рыцарь седоусый.
-- Когда стремленье таково, пожалуй
Найдется место для тебя у нас
Назад, столицы стражи! Завершаем дело
Я за юнца ручаюсь. Пусть покуда
Под взором чутким он моим послужит
Поисправляет кривду в королевстве
Да посражается на северной границе
Засим исчерпан этот инцидент!

Прошло три года. Много приключений
Кисгилта воин пережил в Тезоте.
Чрезмерно мой затянется рассказ
Такие вещи пишутся годами.
А посему проследуем к моменту
Когда за службу честную свою
Амвросий витязь высшую награду
Стяжал от повелительницы мира
Владычицы очей и душ людских
Отца божественного добронравной дщери.
Кто удостоился хоть мельком лицезреть
Правительницу, перед которой свет
И свет небесный меркнет, точно знает
Сколь высока честь рыцаря столицы.
В прекрасном зале тронном золоченном
Достойных восемнадцать собрались
Готовые приветствовать в нём брата.
Акония богиня свет небесный
Сквозь витражи обильно расточала.
Мариарнелия владычица в тот день
Была прекрасна дважды, трижды величава.
Он на колени пал, и в этот миг
В душе померкли прежние стремления.
И все прошедшее казалось кратким шагом,
Пусть первый шаг всегда из всех сложнейший
Лишь с этого момента сэр Амвросий
Взаправду начал жить.
Снаружи прежний, новый человек
Смиренно клятву верности изрек.
Пусть будет он достоин госпожи,
И пусть с него пример возьмут мужи
Что ратному себя отдали делу.
Прекрасный бесполезен лук, покуда цели
Ему стрелок искусный не задаст
Иссохнет он, покуда силу в деле
Он не докажет в опытных руках.
И муж могучий, в схватке бранной славный
От силы чахнет он во власти злого джинна
Когда себе не обретает господина
Ни в собственной, ни в родственной душе.

Рыцарь Амвросий Турбон из Кисгилта, слуга Деус Мариарнелии с сегодняшнего, отложил в сторону перо. Результат ему не нравился, но третьей бессоной ночи он пережить не желал.

"Я подумаю над этим завтра"