Рыцари Тезота

Алделиону лишь совсем недавно исполнилось 18 лет, он являлся наследником Гильдарии и неплохо обращался с луком, но Стэфания, как впрочем и другие представители окружения лорда, мало что о нем знала - многие порой и вовсе забывали, что он существует, настолько редко он являлся в свет. Ходили слухи, что он очень не любит женщин.

- Какая глупость. Столько денег, времени и сил потрачено на то, чтобы удачливые мира сего смогли набить себе брюхо, да вдоволь повеселиться.

Наследник решил отойти в сторонку, где продолжил свое нытье в компании иностранца.

Стэфания знала, что это был некий наёмник, не так давно появившийся в свите её лорда, но какие именно он услуги предоставлял, ей было неизвестно.

Некоторым временем спустя к лорду Адаларду Гримму подходит правитель Кабочи Гримбан Одолерус, и пока большой и маленький лорды болтали о чем-то своем, Стэфании пришлось оказаться в компании рыцаря Молочного Шоколада.

- Чончонлия Квинтея, - представилась кабочиха, в её росте было всего 25 тин, а потому наверняка рыцарь Ветра смотрела на неё свысока. - Рада знакомству!

— Стэфания Валентайн, — поприветствовала девушку рыцарь ветра. — Это взаимно!

Стэфания улыбалась рыцарю из Кабочи, но продолжала исполнять указ Адаларда и наблюдать за наёмником.

Наёмник продолжал о чем-то беседовать с молодым Гриммом. Судя по эмоциям на лице парня, общение с данной персоной доставляло ему большое удовольствие, у него даже румянец на щеках проявился.

-- Покуда путь не завершён, шаги считать нет смысла

Всегда обманчиво видение горизонта

Быть может, завтра круг фортуны повернется вновь

И Север кони наши в пыль истопчут

И увенчаем копья мы главами злобных Ситхии детей

А послезавтра все начнется вновь

Быть может, сильным станет слабый, слабый -- сильным

Из смертных никому слепого рока

Не избежать цепей. Туманно будущее, прошлое сокрыто

Что быть могло, того не будет уж.

Стыдиться чувств уместно лишь для смердов

Куда страшнее пустота в душе

Коль жизнь кратка и нет в ней постоянства

Лишь духа дикие порывы утвердят

Существованье наше. К чему вина нам сладость

И блеск прекрасных глаз, и солнца свет

И шпили твердокаменных дворцов, когда не станет

Души живой последней, безразлично

В печали или в радости она. Пока живая мысль

Мир не оставила, мы можем утверждать

Что не напрасны были наши жизни, пусть сейчас

И кажется бессмысленною ноша

Существования, отражение чьё к несчастью

Я наблюдаю в глубине прекрасных глаз

Быть может, чашу бед испить ещё придется

Но быть или не быть вопроса нет

На службе верной Вам, покуда сердце бьется

Я новый рад приветствовать рассвет

- С кем я имею радость разговаривать? - Спрашивает Мариарнелия.

- Реваниэль, Ваша Грандиозность. Всего-лишь скромная жрица Ворона Рассвета, явилась сюда прямиком из Дасквинга, дома всех наших немногочисленных последователей.

- А... - Похоже, данное мировоззрение не занимало хоть сколько-нибудь значимую часть сознания королевской особы.

- Если в сердце Вашей Грандиозности найдется щедрость принять мой скромный дар, это бы до глубины души меня порадовало!

Реваниэль опускается на колено и преподносит деусу черную-черную коробку украшенную золотыми узорами.

Прежде чем Деус даже помыслила протянуть руку к коробке, Аксель встает между подарком и королевой. Он ищет глазами слуг, которым положено проверять подобные предметы на безопасность.

Подобный долг принадлежал сопровождавшим Деуса рыцарям.

Аксель с прищуром и недовольством посмотрел на жрицу. После чего достаточно грубо взял из её рук черную коробку.

-- Что здесь? - спросил рыцарь, внимательно осматривая предмет со всех сторон.

Внутри черной коробки оказывается такое же черное зеркало с роскошным золотым багетом вокруг него. От одного вида на него становилось отчетливо понятно, что это был предмет исключительной ценности.

Аксель с подозрением посмотрел на зеркало, потом на жрицу, потом снова на зеркало. Прежде чем посмотреть в него самому, он поворачивает его так, чтобы в него посмотрела жрица.