Рыцари Тезота

в день катастрофы


С протяжным механическим скрежетом — стенаньем неизведанной природе боли и отчаяния, последний артефакт забытой эпохи падающей звездой разрывал ночное полотно. Режущий душу треск битого стекла сыпал по округе останки замысловатых солнечных механизмов. Силовое поле испарялось в нижних слоях атмосферы, извергая вспышки световых фейерверков — прощальный праздничный салют в честь дня падения. Клубы черного дыма следующие позади волшебной кометы выделялись даже на фоне ночного небосвода, затмевая испуганные огоньки далёких звезд. Солнце проспало похороны своего финального детища, и лишь одинокая луна продолжала безразлично созерцать очередную помесь безумия в очередной безумном мире.

Испепелив скомканные облачка, исполин пробурил днищем склон сгорбленной горы, умяв под собою густой древесный массив и обратив в пепел пару отдалённых поселений. Пробитый корпус отбросил в стороны пару отдельных частиц; внутренние органы тысячелетней истории вольными птицами разлетелись по невинно спящей округе. Исполненная безграничными знаниями, добрыми журналами, заметками и путеводителями библиотека оставила кратер от рыцарского города под пятою. Церкви и храмы сокрыли в демоническом пламени окружные фермы. Дворцовый шпиль уничтожил ратушу альбусовского центра. С каждым угасающим биеньем сердца забытого гиганта из реальности затиралась очередная встреча, забывался увлекательный диалог, терялась дружеская посиделка, пропадало интересное соревнование. Обращались в ничто совместные усилия десятков умов и сотен тысяч текстовых символов. Жестоким взмахом ядерного пера таяла легендарная работа, однажды подарившая редкие эмоции каждому приложившему руку к её созданию творцу.

Огненный дождь энергетических фрагментов и агонический (или аконический?) вопль были завершительными художественными напевами пред эпилогом. Город рухнул, инфернальной волною похоронив под собою целый край. Тем кто был близко к эпицентру улыбнулась судьба: вулканическим вихрем их во мгновение развоплотило в ничто. Участь прочих же оставалось менее радужной. Высотные цунами разбросали немногочисленные пришвартованные на отдалённых островах суденышки. Землетрясения погребли жилые кварталы. Свет ложного солнца выжег глазницы и обуглил кожу невольным свидетелям трагедии. Звуковые порывы взорвали слуховые перепонки. Пожары поглотили зеленые рощицы и плодородные поля. Ещё долгое время погребальное зарево далекого костра разносило по королевству незабываемый аромат горящей плоти и страдания.

Где-то в недрах нового кратера сожаления на миг блеснуло во тьме освеченное вороное крыло. Всё только начиналось.


***
Поместье Веччи уже давно мерно дремало. Альсира по обыкновению своей привычки совершала очередной вечерний облёт над цветочными садами. Легкий аромат нежных растений утонченно мешался с полуночной прохладой, дополняясь нежным мерцанием лунного светила. Эта иллюзорная, гробовая картина была немногим душевноприятным её естеству бытием.

Не сразу обратив внимание на засверкавшую неестественным светом шерстку пегаса, она озадаченно обернулась в сторону поспешно наступившего рассвета. Лишь затем разум её пронзило удивленное осознание происходящего. Мгновением после за первой вспышкой последовала и вторая, более жестокая и хаотичная. Мощной ударной волной их с силой отбросило в сторону, завертев в урагане огненного ветра. Луна испуганно заметалась из стороны в сторону, лишь около земли сумев воротить баланс. Подобно разбитому городу, они кубарем свалились посреди соседской рощицы, по счастью избежав серьёзных ранений. Потерев выбитое плечо, девушка какое-то время растерянно шаталась меж деревьями, пытаясь изгнать звенящий шум из ушей. Даже когда округу вновь сокрыло ночное полотно, на глазной сетчатке продолжали явственно вырисовываться блики преисподней катастрофы.

— Маргел...