Нэйко
Троица пофилософствовала ещё некоторое время, следом за чем Стэфания отправилась к палатке следующего коллеги, и к своей удаче на сей раз обнаружила сразу двух.
Титул рыцаря Ночной Тишины носил человек по имени Айнар Легозлад, вероятно наиболее близкий, в силу возраста и специализации, для Родерика рыцарь. Он был известен в первую очередь своим активным участием в аннексии земель Сильвердана, безупречным этикетом и роскошными усами.
Эжен Гримм приходился племянником Адаларду Гримму, и был похож на того куда больше, чем его собственный сын Алделион - это был безупречный воин и стратег, однако не было в сундуке сокровищ и немного стороннего мусора - титул рыцаря Ржавеющей Души достался ему от дяди не просто так. Об Эжене Гримме ходило немало дурных и разнообразных слухов. Наиболее популярными из них были истории о его любовных похождениях - говорили, что пользуясь своим богатством, привлекательностью и харизмой, он покорил множество девушек, только для того чтобы в последствии разбить им сердца. Считалось, что отказов от его романтических наступлений он тоже никогда не принимал.
- Мне следовало остаться на поверхности и предотвратить развал Гильдарии руками этого болвана. - Блондин показушно вздохнул и изящно поправил упавшие на лицо златые локоны - по всей видимости, подобный язык тела уже давно вошел для него в привычку. - Каким безумием руководствовался уй мой?
- Хм. Быть может, твоё временное отсутствие поможет молодому Алделиону освободиться от части окутавших его сердце цепей.
- Что ты имеешь ввиду?
- Сравнения с тобой - частые события весны его жизни, многочисленные колючие языки на протяжении лет глубокие раны оставили.
- Ты о том, что его именовали подкидышем, а меня подлинным наследником? - Получив утвердительный кивок, Эжен презрительно скривился. - Только неудачников заботит, что о них говорят другие. И каковы бы ни были обстоятельства, меня заботит судьба Гильдарии, а не Алделиона. Скажи, Айнар, как отживший своё мудрец, кто твоему острому уму видится наибольшей угрозой нашей судьбе тотального господства?
- Её Трагичность, разумеется.
- Кровопийца? Резонно. Коварные сети презренной демимонденки раскинутые по всему Тезоту несут куда большую опасность, чем любые мечи. Кто сверх её?
- Милорд Безупречность.
- Почему он, а не его отец?
- Плод оказался сильнее древа от которого произошел. Колоссальная воля в его сердце живет, такая при помощи которой движутся страны и пишется история. То же можно сказать и о милорде Верности, к слову.
- Вермгрейс? Между ними ведь ничего общего. Его управленческие, стратегические и воинские навыки отрицать не стану, но моим глазам он видится не более, чем безобидным псом. Что ты в нем такого узрел?
- Остановимся на том, что так говорит моя нажитая годами интуиция. Окромя перечисленных, лорд Картридж несет для нас прямую угрозу и, вполне вероятно, именно он и является виновником нашего текущего предикамента. По твоему лицу я вижу, что ты тоже так думаешь.
- Почему в списке тобой перечисленных нет Ричарда?
- С милордом Драконьим Сердцем всегда можно договориться, он непременно примет тот путь, что сохранит достоинство Тенереззы и прольет наименьшее количество крови.
- Быть может, это действительно так, но такой кинжал у своей спины иметь всё-равно не хотелось бы. А ты что думаешь, Стэфания? - Похоже, оба рыцаря заметили приближение рыцаря Ветра к палатке.
— О том, кто больше всего желает предотвратить процветание Гильдарии любой ценой? — уточнила Стэфания, которая подошла в середине беседы и могла уловить лишь контекст. — Таких может быть много. Я бы в первую очередь опасалась лордов Картриджа и Генбурри. Первый явно точит на нас зуб, не говоря уже о том, что он мог притащить с собой с Иказкана неведомые военные хитрости. Второй в целом сам по себе мутный тип. Я с ним лично не знакома, но отец ни одного доброго слова про него не сказал.
То, что в доме Валентайн его неоднократно называли Сратосом, девушка решила в принципе умолчать.
— Я очень надеюсь, что юный господин при поддержке моего отца и Райнриса сможет отстоять честь вашего рода и наши земли, — последнее она сказала, обращаясь в первую очередь именно к Эжену, так как он был не только членом семьи Гримм, но и потенциальным наследником, с которым стоило считаться.
