Граф Орлов
Дивеф
Говорят, что Дивеф – это душа королевств Севера и сердце рыцарства. Его история – это история феодальных войн, история вождей множества племен, которые, наконец, объединились под властью одного четыреста лет назад. Все знатные фамилии берут свои корни из этого периода, они – потомки тех воинов, что однажды последовали за вождем-победителем, будущим королем Дивефа Филиппом.
Но и после создания единого королевства, войны не прекратились. Король Филипп был свергнут своим братом Жильбером, война между братьями породила новые союзы и новые раздоры. Земельные споры феодалов и по сей день решаются столкновениями армий.
Не одними внутренними распрями ограничиваются рыцари Дивефа: набеги Ярагата и соперничество с Фендерином держат королевство постоянно готовым к новой войне. Это определило особую культуру рыцарства, причудливо сочетающую идеалы равенства среди благородных воинов и личной свободы с идеалами верности сеньору ; идеалы эстетики, поэзии и куртуазности, которые отличали бы их от «дикарей» из ярагатских дружин, одновременно с культом грубой силы, насилия и агрессии, которые превозносят их над «мещанами» Фендерина.
Городов в Дивефе немного и они невелики, большая часть населения – крестьяне, что живут в деревнях близ обильно рассыпанных по стране замков. Земли Дивефа плодородны, но вечные войны и грабежи не дают крестьянам выбраться за пределы нищеты. В последние десятилетия нищает и мелкое рыцарство, крупная аристократия выкупает земли своих небогатых братьев по оружию.
Но хоть имущественная пропасть между владетельными феодалами и рядовыми все значительней, традиционные представления об отношения внутри сословия остались прежними, и безземельный рыцарь говорит с бароном и графом как с равным себе. В первую очередь, они оба воины и благородные люди, и лишь потом – вассал и сеньор. Достоинство человека определяется его знатностью, а не имуществом, и самый нищий из рыцарей стоит на недосягаемой высоте над самым толстосумом из мещан или крестьян. Внутри рыцарского круга централизация земель лишь дала новую силу рыцарским идеалам, сместив акцент со знатности на воинственность. Образ рыцаря-странника существует наряду с образом рыцаря-вассала, и личная честь становится важнее чести своего сеньора.
В Дивефе зародились рыцарские ордена, здесь же находятся их верховные капитулы, хотя действительная роль орденов невелика, и служит скорее целям престижа рыцарей, нежели войне или политике. Сейчас из прежних орденов осталось три. Орден Путеводной Звезды акцентирует духовный путь воина и является братством рыцарей, которые полагают обязательным в рыцаре не земельный надел и боевого коня, но храбрость и возвышенность души, которая отличает его от наемничьего сброда. Вступить туда возможно только по поручительству лица, не ниже младшего магистра. Орден Золотой Шпоры – светское братство крупных феодалов, вступление требует знатности фамилии не ниже баронской и пожертвования тысячи монет золотом в пользу ордена. Орден Черного Дракона – братство рыцарей соответствующей религии.
Война с Ардором стала испытанием как для всего Запада, так и для Дивефа, король которого возглавил союз против нашествия и стал первым магистром ордена Щита, братства военной аристократии против захватчиков. Рыцари Дивефа одержали несколько существенных побед, и, хоть после поражения при Лагрейне мир был подписан в пользу Ардора, без отваги рыцарей экспансию, вероятно, вовсе не удалось бы остановить.
Однако, другую победу Ардора Дивефу предотвратить не удалось. Как рыцарские идеалы Дивефа были по достоинству оценены Ардором, так и в Дивефе новое учение нашло немало последователей, и если церковь Вседержителя в прочих королевствах Севера – религия бедняков и сумасшедших, в Дивефе ее идеи нашли себе место и среди рыцарей. Идеалы жертвенности, аскезы и высшей цели борьбы со злом в мире и сердцах людей совпали с убеждениями рыцарей-странников и безземельных воинов, а церковная риторика о самозабвенном подчинении ради общего блага импонирует крупным феодалам, желающим видеть среди вассалов такую же преданность.
Кто бы ни были истинные боги этого мира, одно ясно наверняка – они благоволили Фендерину. Скромная территория страны, у подножья Драконьего хребта вобрала в себя две торговых артерии материка, южную и северную, плодородные поля и пастбища, но прежде всего – залежи железа. Считается, что именно на территории Фендерина тысячу лет назад явился людям бог-рыцарь Теодомер, научив людей обрабатывать этот металл и положив начало Железному веку. Легенды о первых фендеринских королях повествуют о защите королевства от горных племен, о воинах с эльфами, борьбе с драконами и нечистью. Действительная летопись Фендерина же описывает экспансию на Восток, вековое соперничество с Дивефом, и страшную пятидесятилетнюю войну с Ардором, связавшую бывших врагов союзом и лишившую королевство всех его восточных вассалов
Нынешний Фендерин – скорее страна городов, ремесленников, торговцев и наемников, нежели феодалов и рыцарей. Величайшие города, Ариоцо и Тиррен, жемчужины северных королевств, ведут свою историю более шести сотен лет, и население одного из них сравнить возможно с населением всего Архаймара. Горожане, однако, дорожат прежде всего не богатствами своих городов, но своей свободой: с принятии Хартии городской вольности сто восемнадцать лет назад, Фендерин – единственное место на Севере, где мещанин может назвать себя свободным и может выбирать себе и место, где жить, и дело, которым заниматься. Городами правят не аристократы, но городские советы из глав ремесленных цехов, купеческих и наемничьих гильдий. И хоть налоги велики, выбиться наверх ремесленникам непросто, а жалование наемников-горожан скудно, мещанам живется полегче крестьян.
Нынешний король Фендерина, Фернандо II, взошел на престол после смерти своего отца Фаусто III в битве при Лагрейне, последнем сражении пятидесятилетней войны, сам принц был ранен в битве, попал в плен и вернулся на родину лишь два месяца спустя, но несмотря на довольно юный возраст – тогда ему не было еще и двадцати пяти -- смог совладать с возникшим после невыгодного мира хаосом. Сейчас король славится как могучий воин, победитель турниров и образец рыцарства, и многие считают, что именно он, а не король Дивефа должен возглавить Запад в новой войне с Ардором – а что война будет, большинство не сомневаются.
Аристократия, впрочем, имеет иное мнение насчет короля, считая его недостаточно решительным правителем, потакающим мещанам и виновником кабального мира. Хоть Фернандо II и был хорошим правителем во время мира, осторожным, благоразумным, с первым принципом «не навреди», многие рыцари сомневаются, что он сможет вести страну в войне. Между тем, у короля нет братьев, равно как и сыновей.
Рошери
«Всякий готов рассуждать о правилах чести перед битвою, немногие о ней вспомнят в пылу сраженья, победителя же упрекать в бесчестии – что пускать стрелы в камень»
Судьба никогда не была благосклонна к королевству Рошери. Король Рожер I, родоначальник династии, объединил эти нищие земли, обделенные равно плодородной почвой и добрым железом, желая привести к процветанию свой род и дать наследникам долгие века безбедного, пусть даже и скромного жития, а оставил им бунтующих холопов, горделивых вассалов и долгие века нескончаемого соперничества с еще могущественным тогда Ярагатом, где по тучным полям рассекали витязи на ретивых конях своих, насмешливо взирая на угодья западного соседа, которыми не овладели лишь из отсутствия в том нужды, и с воинственным Фендерином, откуда закованные в сталь мужи отправлялись на север, желая сломить его, как уже сломили восток.
И всякий лорд тех земель думал, что падение их неизбежно, и многие не явились на зов своего короля, когда он требовал исполнения их долга. Когда король готов был дать бой воинству Фендерина, подле себя он видел двух братьев своих, напротив же он видел армию, которая превышала числом его собственную вдвое.
Не печали и не страха была полна душа его тогда, но лишь гнева. Сошлись воинства в битве, и воинство Рошери победило тогда, и многие фендеринцы пали тогда, и никто не спасся, ибо прочие полонены были. Молвил король пред пленными:
«Всякий из вас воочию видел доблесть и силу мою. Пусть же всякий, готовый признать меня господином своим и обрести многие награды, выйдет вперед, а кто не готов – тот пусть вернется к своему королю с позором и обретет лишь наказание.»
И многие вышли, а тех, кто остались, увели в лес и убили там, ибо то были сильные воины, и было бы дурно, если бы враг имел их в распоряжении своем. И разграбили воины Рошери земли Фендерина и много пленили рабов, а когда вернулись – предали казни неверных лордов и земли их раздарили перебежчикам. И никого король не возвел ни в бароны, ни в графы, потому как именно богатство и власть их породили уже неподчинение, но много было скромных рыцарей, и никто не был обделен.
Много еще воевал король, и много воевали наследники его, и не было более мятежей вассалов, но единым фронтом выступали воины за свои наделы. Не было соперничества иного, чем соперничества в турнире меж воинами, ведь надлежало охранять королевство от многочисленных врагов неустанно.
Нигде более король не находится в таком почете у воинов как в Рошери, и нигде он не вызывает столько проклятий у колонов и рабов, на чьи плечи ложится груз вечных войн и где рыцарь может ободрать крестьянина до последней нитки, и король не прислушается ни к кому, кроме своих воинов. Иные царства упрекают короля и рыцарей в недостатке благородства, и на то имеют основания. Изворотливая дипломатия, шпионы и убийцы, разорительные рейды, уловки и подлости в войне – то, чем пользуются все государи, но короли Рошери преуспели в этом особенно, и едва ли они могли бы сохранить свои земли и власть на протяжении трех веков. И все же, они остаются королями Запада, и против Ардора стоят в одном ряду с Фендерином и Дивефом.
Ярагат
До последней войны с Ардором, Ярагат был великой силой, на равных соперничавшей с Дивефом и Фендерином, невзирая на внутреннюю раздробленность. Князья делили меж собой богатые восточные нивы, леса полнились дичью, но каждому было всего имевшегося мало, и княжеские дружины ходили в набеги вплоть до стен городов Фендерина.
Гордые князья никогда не признали бы никого за главного, только за первого средь равных, и эти первые задерживались на великокняжеском престоле лишь до тех пор, пока были сильнейшими. Рыцарские идеалы преданности сюзерену всегда были чужды Ярагату – дружина служит одному роду, и если один князь в порядке наследования уступит лучший престол родичу, дружина не последует за ним, зато стоит ему возвыситься -- и дружина присоединится к князю на более богатом месте.
Для крестьянина в Ярагате нет доли завидней, чем пойти в пешие ополченцы, отличиться в бою и удостоиться разряда «боевого холопа», воина на постоянной наемной службе у дружинника или у князя лично. Хоть свободные ярагатцы и смотрят на таких как на людей второго-третьего сорта, хоть им никогда не сидеть за княжеским столом и не охотиться в дружиной вместе, они все же занимаются самой стоящим для ярагатца делом – войной, и жалованье их за год составляет состояние, которое обычному рабу-крестьянину не скопить за жизнь.
Ярагатцы не славны ни набожностью, ни трудолюбием, и иx победы в мире куда скромнее, чем в войне. Ни в искусствах, ни в ремеслах, ни в науках этот народ не достиг высот, и помимо воинов и охотников они знамениты разве что как путешественники и купцы. Сейчас, растеряв свои земли и уставши от войны, даже дружинники и мелкие бояре ищут счастья в чужих краях. Иные идут в наемники, иные разбойничают в Дивефе и Ардоре, другие идут еще дальше, отправляясь вплоть до западных и южных архипелагов.
Ярагатцы, верно, не самые умные и талантливые из людей, и точно не самые деловитые, зато крепки, точно медведи, и, что еще важнее – упрямые, точно горные бараны с Драконьего хребта. Такие черты делают и готовыми ко всяким невгзодам. С ними непросто ладить и совсем тяжело сотрудничать, но когда дело идет о рискованном деле, будь то набег, купеческая авантюра или экспедиция, лучших людей трудно найти.
Эгер
Лесистый край, южней Брадан Ора и западней Рошери, населенный воинственным и некогда державным народом – веками назад эгерцы владели землями от Брадан Ора до нынешних границ Ардора. Гордые эгерские вожди, не сумевшие объединиться тогда против набиравших силу Ярагата и Дивефа потерпели ряд поражений от рыцарей с юга и витязей с востока и вынуждены были отступить со своим народом в недружелюбные, дикие земли у правого берега реки Мортлах.
Среди эгерцев сильны традиции кровной вражды, и к вопросам родовой чести они порой относятся чрезвычайно серьезного – если два века назад соседний клан убил пращура свободного эгерца, он это помнит, и на мировую пойдет, лишь перерезав всех потомков убийцы… или получив очень, очень хорошую компенсацию. Золото воздействует на эгерцев ничуть не хуже, чем на любой другой народ…
Именно привязанность эгерцев к своим родам, вместо их народа и служит причиной их разобщенности, которую они сами считают своей свободой – ни один вождь не мог удержать их в узде, и даже сейчас их, изгнанных с родных земель, живущих полудикими в лесах, ни одному чужеземному владыке не удавалось поработить, хотя на земли их посягали и короли Рошери, и короли Фендерина. Они принимали эгерцев за легкую добычу – может, воинственных и храбрых, но совершенно неорганизованных людишек, справиться с которыми не сложней, чем с горсткой бандитов. Рыцари приходили, грабили, уводили женщин, ставили наместников, но у эгерцев не было короля, а значит, и не было того, через кого можно было бы контролировать эти земли разом. В конце концов, попытки подчинить Эгер короли оставили.
Впрочем, легкой жизнь эгерцев не назвать – для северян и варваров разрозненный Эгер остается уязвимой целью для набегов. Народ беднеет и медленно вымирает. Некоторые кланы перебарывают родовые привычки и объединяются, порой появляются вожди достаточно могучие, чтобы защитить свои владения, но это происходит слишком медленно, чтобы что-то изменить.
Брадан Ор
Брадан Ор, чьи весьма обширные, но малолюдные земли пролегают по правому берегу реки Мортлах к юго-востоку от Ахрамайна и к западу от Дивефа, другими державами недаром именуется «Лесным царством» -- лесные массивы составляют большую часть его территории, но немногочисленные луга плодородны, а река Мортлах несет свои воды от Фендерина до самого северного моря, делая прибрежные города благоприятными местами для торговли… и для набегов северян, и варваров, что населяют левый берег.
И от первых, и от вторых жителям этих земель привычно защищаться, прибрежные крепости почти неприступны, привычный же к охоте народ Брадан Ора слывет отличными лучниками. Купцы нагружают свои суда мехами, пригодной для луков древесиной и медом и сплавляются по реке вверх, выменивая у королевств на востоке железо, льняную ткань и вино.
Больших городов у них нет вовсе, лишь многочисленные деревни, что разбросаны по лесам и лугам, и платят дань своим феодалам, да крепости, что служат для лордов резиденцией, а для крестьян – убежищем на случай опасности.
«Бессмертный» король Брадан Ора правит уже более ста лет, любим своими подданными и слывет отличнейшим воином. Некоторые его вассалы склонны винить сюзерена в вялости и чрезмерном миролюбии. «Мы могли бы уже давно покорить Рошери и Ярагат, стоит только вам возглавить наших воинов» -- нередко слышен их упрек. «Мы могли бы завоевать и Ярагат, и Рошери, и, может, сам Дивеф, если бы нуждались в иной земле, кроме нашей. Мы владеем лесами, что в изобилии дают пропитание и пушнину, лугами, где наши подданные пасут скот, рекой, что несет нам богатства из иных стран, и никто не упрекнет меня в том, что я недостаточно ревностен в их защите. Разве не пресек я набеги северян? Разве не мной возведены крепости, один вид которых вселяет ужас в варваров левобережья? Разве не я разбил воинство Ярагата, что еще не так давно был велик на востоке, а теперь наступает с бесплодного севера, надеясь присвоить наши законные владения? Чего же вам искать в чужой земле?»
Иные рыцари и бароны идут на службу к иным государям, но их число ничтожно и большинство беспокойной знати ищут славы и наживы в набегах на соседние королевства, самые отчаянные пересекают реку и отправляются в варварские земли, откуда возвращаются с диковинными трофеями и большим почетом, либо, обыкновенно, не возвращаются вовсе.
Архаймар
На северо-западе материка, гранича с Брадан Ором и выходя к северным морям, находятся земли Архаймара, наполовину покрытые лесами, еще на четверть испещренные горными хребтами, и лишь небольшая часть этих территорий, обыкновенно прибрежная, пригодна для жилья и скотоводства. На суровой земле живет суровый народ, и живет он не в последнюю очередь за счет других. Северяне сплавляются вверх по рекам, грабя южных соседей, доплывая до самого Фендерина, плывут на запад морем, в земли Ярагата и Дивефа, они плывут и по морю на юг, вдоль варварских берегов и до самого Турана. Когда-то, несколько веков назад, свирепые ярлы и конунги Архаймара были богатейшими людьми мира, но сейчас их время давно прошло. Оседлые народы крепнут, армии королей растут, и стены замков и городов служат надежной защитой от набегов северян. Архаймарцы плывут на запад в поисках новых земель, но и на островах северных морей жизнь немногим легче.
Разные конунги неоднократно пытались объединить Архаймар, и некоторые преуспевали, но ни разу новое королевство не переживало надолго создателя. Изолированность поселений друг от друга, сильные традиции народной власти, воинственный и индивидуалистичный нрав народа – все это делает объединение едва ли возможным без вмешательства внешней, более мощной силы. В глазах северян, вождь – человек, который ведет воинов в грабительский поход, а не король, который диктует стране порядки во время мира.
Жизнь в суровом краю должна бы учить действовать сообща, но особенности религии, мировоззрения и характера архаймарцев ничуть этому не способствует. Жизнь – преддверие смерти и не более, жизнь тяжела, и люди вокруг постараются облегчить ее себе – за твой счет. Дуэли с целью наживы, резня против родичей, грабеж против соседей – если северяне не плывут воевать в чужие земли, они будут воевать друг с другом.
Северяне слывут отличными воинами, и дружины ярлов Архаймара служат как в королевствах Севера, так и в далеком Туране.
Триталар
Эльфы веками считались вымершей расой, пока паладины Ардора не обнаружили Триталар – последний эльфийский оплот, скрытый до того от глаз людей в северных лесах. Паладины, устойчивые ко всякому обману, нашли этот город, целиком защищенный иллюзией, и установили с эльфами до сего момента вооруженный нейтралитет – в людях было еще сильно опасение перед более совершенными существами, эльфы понимали, что любая агрессия с их стороны на этот раз окончится их полным истреблением.
За время изоляции эльфы безнадежно ослабели и разуверились в своей силе. Они знают, что их эпоха прошла безвозвратно, и старшее их поколение в большинстве своем тихо угасает, не покидая стен Триталара. Никто даже не знает, кто сейчас у них король и что происходит в королевствах людей – печальная судьба объединила народ и ему нет нужды в правителях, и нет нужды во внешней жизни. Более молодые эльфы, обыкновенно скрывая облик, выбирались иногда во внешний мир, но редко задерживались – люди им слишком чужды.
От эльфов происходят магии управления разумом и материей. Всякий, овладевший ими может быть уверен – среди учителей его учителей были эльфы.