Через тернии к звездам.

-- У! Живой. Не все выдерживают работенку, в первый день тем болей. -- рабочий день окончен, и старый конюх, наконец, прекращает свои бешеные перемещения. Он, будто, даже не устал. -- Бушь?
Он протянул Дунканиэлю кубок.

План был в том, чтобы глядеть в оба, кто приезжает, о чём говорят, авось что интересное обнаружится. Конюх всегда присутствует при прибытии в таверну путников, как-никак... Оставаясь на виду, он незаметен, так как никосу нет дела.
Жизнь внесла коррективы, непривычная работа не давала возможности особо раззявить уши, она была тяжела и далеко не столь бездумно выполнялась, как хотелось бы. Хотя, может, что-то приметить и удалось, кто знает?
Как бы то ни было, старик- конюх заслужил у Кнуда, пусть не уважение, но чувство солидарности -- насколько это было возможно к несовершенному короткоухому существу, настолько хорошо справляющемуся со своей работой. А уход за лошадьми не был из тех профессий, которые Дунканиэль мог бы назвать "варварскими" или "грязными", несмотря на свою внешнюю суть. Лошадь -- благородное животное... И это чувство было в крови.

В ответ на жест старика (хотя для кого как), Кнуд хорошенько пригубил и вернул сосуд, уважительно кивнув.