Лафрения

Тао огляделся по сторонам храма и подумал, что лучше бы на этом месте возвели мощный форт на случай нападения врагов. Потом он увидел дверь в комнату смирения и подумал, что его бывшему другу точно не помешало бы провести там пару дней. Но потом он вспомнил, что друг его давно гниет в неизвестности, а отвечать за его проступки перед богами он к сожалению не достоин. Затем Тао увидел витраж с картинами с неизвестными женщинами и подумал, что они могли бы принести здоровое и сильное потомство. Затем он признал на одном портрете свою богиню — одну единственную, которую он знал, чтил и уважал. Судя по всему она что-то не поделила с хозяйкой этого места, но не в его интересах было узнавать подробности.
Поэтому Тао опустился на колени перед картиной Иры и Супербии, аккуратно снял с пояса потертые ножны и изъял знакомый душе клинок. Тао поднял оружие рукоятью вверх, словно протягивая богине войны, затем положил перед собой на пол. Потом он сложил сжатые кулаки перед грудью, склонил туловище и голову, закрыл глаза и забормотал молитву на родном наречии его погибшей деревни, поскольку других он не знал. Тао просил у богини сил в грядущих сражениях, чтобы тело его не подводило, разум был ясен, а душа решительна. Чтобы клинок поразил всех более слабых врагов, а ежели найдутся более сильные подарили ему воинскую смерть.