Лафрения

После этих слов, Ашур заметно побледнел.

Было бы смешнее если бы после этих слов Ашур вдруг понял что на самом деле всегда мечтал стать работорговцем и таки пошёл бы на поклон к Дирефу.

Когда Ашур наконец отложил в сторону кузнечные инструменты, чувствуя себя снова в норме, к нему подошла Пижма.

— Господин, с вами все в порядке?.. Простите, если я лезу не в свои дела, но мне показалось, что выходя из храма вы были немного не в себе. — "Вы даже совсем забыли о моем присутствии" — тихо добавила она. — Что-то произошло во время встречи?

— Разве похож я сейчас на солидного господина? — слабо улыбнулся он, разведя вымазанными в саже руками и глянув на грязный фартук. — Зови меня впредь по имени... И ты права - кое-что произошло. Я встретил страшного человека. Настоящий злодей, и что самое ужасное - он прямо как я, так же посвятил жизнь торговле, но в извращённой, противной богине манере. Он предложил сделку, преступную и бессовестную, но я не дал согласия.
Ашур замолчал. Пожалуй, вряд ли стоило беспокоить девушку особо безнравственными деталями. Глядя на Пижму, он не понимал как можно было оценить её в сорок химе. Логика расчётов Дирефа так и осталась загадкой. Да, ранее он сам оценил Кориэля Тава в пять химе, но в тот момент он смотрел на безжизненные останки, которым была дорога только в землю. Это была цена смерти, а не жизни. Сколько же стоил живой Тав? Сколько на самом деле стоила живая Пижма? Ашур сомневался в том что действительно хочет узнать абсолютно математически и логически подтверждённый ответ - куда важнее сам факт что она жива и свободна, хоть зачем-то и связала себя этой безрассудной клятвой на служение.
— Кстати, Пижма... Прошу, будь осторожна. Не ходи одна в безлюдные места. Поверь, это не просто дисциплинарное напутствие... Этот город пропитан злом.