"Не стала бы выносить поспешных суждений" - отвечает рассудок, выводя во весь экран голограмму Арии, стоящей у Нарии за спиной с ножом, как если бы это было в порядке вещей. Но закрепиться за эту мысль не удается - ситуации очевидно не тождественны одна другой.
За доли секунды - но не из-за волнения от колотящегося сердца, а просто по осознанию бессмысленности каждого из них - в голове пронеслись возможные сценарии того, что можно было бы сделать в этой ситуации: отшутиться, кивнуть как ни в чем не бывало с важным выражением лица "вот видишь", залиться слезами подобно дурнушке, в расстройстве убежать и ждать чьих-то утешений, пообещать уехать сей же час и пафосно отойти к реке, оставив свою обдуваемую ветром фигуру в качестве финального воспоминания... Ни один них не адресовал бы проблему, на которую прочие решили закрыть глаза.
Поэтому она сделала единственное, что ей показалось на тот момент имеющим смысл - отсев назад на пару шагов, уперла обе руки в травянистый берег и опустила голову в пол:
- Извините. Мне стоило помнить свое место, - ответ предназначался не священнику, а прочим собравшимся. Она не стала поддавать в голос драматизма или жалости, дабы не омрачать ситуацию давлением на чужие эмоции.