Heroist
Он отступает на шаг, делая волевое усилие чтобы унять подкосившиеся ноги. Дыхание сперло, в груди плещется ледяная вода. Он не был лишь жертвой; он был орудием. И участь, уготованную ему, теперь дарил окружающим.
Возможно, даже хорошо, если его возьмут под стражу. По крайней мере, тогда он больше никому не навредит. Но черная тварь... Она останется на свободе и продолжит свое поганое дело.
И Завирушка. Чистый человек, ни кому в жизни не причинивший зла. В его глазах застыло её окаймленное судорогой предсмертное лицо.
Уродцу не хватило смелости вершить своё извращенное правосудие лично; вместо этого он подобно трусливой крысе взялся за это чужими руками. Сильнейший человек Нефирии, не более чем обезумевший садист.
Никогда ещё в жизни в нем не смешивались такая боль со злобой и бессилием. И в этом своем мучении он был абсолютно одинок.
Помедлив с мгновение, он находит в себе силы проследовать на следующий этаж к теологам. Если у проклятья нет дневной перезарядки, то он уже проиграл.
Возможно, даже хорошо, если его возьмут под стражу. По крайней мере, тогда он больше никому не навредит. Но черная тварь... Она останется на свободе и продолжит свое поганое дело.
И Завирушка. Чистый человек, ни кому в жизни не причинивший зла. В его глазах застыло её окаймленное судорогой предсмертное лицо.
Уродцу не хватило смелости вершить своё извращенное правосудие лично; вместо этого он подобно трусливой крысе взялся за это чужими руками. Сильнейший человек Нефирии, не более чем обезумевший садист.
Никогда ещё в жизни в нем не смешивались такая боль со злобой и бессилием. И в этом своем мучении он был абсолютно одинок.
Помедлив с мгновение, он находит в себе силы проследовать на следующий этаж к теологам. Если у проклятья нет дневной перезарядки, то он уже проиграл.
Whatever