Сны.

Мы отправились в милитаризированную экспедицию на планету, аванпост которой утерял связь. Мы ничего не нашли там, и я поместил биологическое оружие в виде какой-то жирной личинки куда-то, чтобы неприятель вошел, наступил на нее и обрек себя на смерть. К сожалению, какой-то идиот из команды просто подошел и специально раздавил ее сапогом, забрызгав себя. Уже через несколько минут его кожа пошла язвами, и он стал ползать по полу, выблевывая собственные внутренности, как и большинство членов нашего отряда. Происходящее затронуло всех, кроме меня, но я реально оценивал свои шансы, равные нулю, и потому вскрыл себе вены перочинным ножиком, чтобы умереть как я хочу, а не от разложения внутренних органов.
Потом мы шли компанией из четырех человек по лесной дороге. Они были злыми, а я то ли на них работал, то ли придерживался слабого нейтралитета, и нам было что-то нужно. У меня было два револьвера и какой-то пистолет, я шел, и на ходу заряжал их. Я не помню, что там было, мы где-то ходили, четвертого они расстреляли. А потом мы встретили вервольфа. Он был достаточно большим, метра три в высоту, и рыча, продирался сквозь ветви. Мы остановились и вызверились на него; у меня была откуда-то одна серебряная пуля, которую я загодя зарядил первой в пистолет, и я был готов выхватить его и спустить крючок. Мы втроем смотрели на него, а он смотрел на нас. В этот момент я осознал, что нас трое: какая-то женщина; какой-то хуй в балахоне с надетым капюшоном; а у меня повязка на лице. Мы смотрели вервольфу в глаза и не моргали, а он смотрел на нас. У меня уже глаза заслезились и слезы потекли из уголков по скулам и попадали на повязку, когда он наконец развернулся и отвалил куда-то в чащу. Тогда мы постояли полминуты и я приказал двигаться дальше, чтобы побыстрее отсюда свалить. А еще там был небольшой домик-сторожка, абсолютно пустой на вид, и в темном окошке был маленький отблеск свечи. Оборотень стоял рядом с ним. Возможно это и есть хозяин.