Сильвестрийский архипелаг

Стоило ноткам спокойного голоса хэлиотрийца достичь ушей Актеона, как по коже воина пробежала дрожь. Он почувствовал, что этот эльф являл собой саму эссенцию зла, с которой тот всячески пытался бороться, надеясь сделать мир хоть чуточку лучше. Этот хэлиотриец, как ему казалось, игрался с жизнями людей словно с игрушками. Орден настолько силен, так к чему же на этом корабле эти злосчастные наёмники? Чтобы помогать? Нет, это маловероятно. Гистеосцу как-то доводилось слышать истории о боге стрельбы, способном в одиночку одолеть целые армии, о снежной королеве, чьим магическим силам не было предела. Один из них был равен силе целой сотне таких наемников, так зачем же они? Неужели эти авантюристы были рождены только лишь для того, чтобы рассказать его историю? Актеон не мог с этим примириться. Он выхватил с пояса кинжал Белого Змея и из всех сил ударил им Лютиэла в глаз, намереваясь убить его одним ударом.
...
Разумеется, хитролицый уклонился. Или воля Актеона сломалась под натиском влияния Ордена Сэтраномикона и он вместо своего решения остановился или и вовсе убил сам себя, или же это сделал его напарник. А может быть, его подстрелил лучник, наблюдавший за ними из далека, или произошло что-нибудь совсем другое. Действие Актеона не могло увенчаться успехом; он знал об этом, но не жалел. Он поступил так, как ему велело его сердце.