Сильвестрийский архипелаг

Люцина заворожённо слушала историю Кэльдрима, полностью сосредоточившись на деталях этого увлекательного рассказа. Для неё это было чем-то новым. Она часто оказывалась в опасных, угрожающих её жизни, ситуациях, но это было чем-то иным; пожалуй, можно было с уверенностью сказать, что именно загадочность Ордена её пугала, а также та власть и возможности, которые стояли за ним. — Остается надеяться, что всё обойдется. — Как-то меланхолично сказала она после затянувшейся паузы. Вариант со стиранием памяти ей нравился несомненно больше смерти, хотя ей хотелось думать, что обойдется без этого. — Но оставим информацию об Ордене. Я, честно говоря, удивлена твоей истории любви не меньше, чем твоей причастности к Сэтраномикону. Ведь вполне очевидно, что ты безразличен этой... Как её звали? Тасариэль? Ты ей не нужен. Да и как много времени прошло с тех пор, когда ты видел её в последний раз? К чему насиловать самого себя, жить словно в аду, своей же волей лишать себя радости жизни? — Мадийка впервые за долгое время решила пофилософствовать. — Мне не понять твоих чувств, я никогда никого не любила. Но если ты любишь её так сильно, как говоришь, то просто отпусти, разве не будет это самым большим проявлением этого самого чувства, которое, как говорят, исходит из чистых эмоций и желания сделать жизнь любимого лучше? В противном случае это не любовь, ты просто помешан на ней.