Сообщения от ⚔️Серберия

— Мадам Юкина, давайте уже валить их! — Предложил один из мешкоголовых. 
— И что я буду с вами всеми делать... — Женщина тяжело вздохнула. — Я предлагаю вот что: вы позволяете нам уйти, а я разрешаю вам забрать пленников. Что вы будете докладывать вышестоящим лицам уже дело ваше. — Она ненадолго задумалась. — Если у вас есть раненные, могу их подлатать — в знак доброй воли.

Согласиться на мирное решение - значит, обесценить жертву Фрагмента, хотел было сказать я... Но если она может подлатать и его, то тогда вопрос становится намного сложнее.

Соглашаемся, пацаны. Спасаем рядового Рехэя.

Если хотите соглашаться, то соглашайтесь, но своими персонажами. Мой персонаж не настроен отпускать противника. С другой стороны, так мы хоть Фрагмента спасём. Короче, если там Ренольду/Андерсу/Гульвейг не претит, то гоу.

Моя позиция: забрать пленников, вылечить Фрага - единственного врача, которого иначе не вылечить, раз уж предложили такую щедрость, доложить графу обо всей хуйне. Пусть сам разбирается и чистит вилкой свою ситуацию, пусть Юкину объявляет в розыск - чье имя и внешние данные мы ему сообщим. Операция разорена? Разорена. Если наш фронтлайн подохнет, то тыловикам все равно ничего не останется, кроме как доумереть, либо вернуться к графу, только у нас уже пол-отряда выпилено нахуй при этом.

Ну что доложим о произошедшем-то и так понятно.

как там дед Гунгнир говорил - лучше выжить с позорной ничьей, чем погибнуть в первом же квесте из-за понтов

И персонаж ГМа Гриша тоже так говорил.

"Матушка, хоть бы они сказали правду... Даже так отпускать их, конечно, очень опасно, но, может, граф сумеет довершить начатое."
Гульвейг отвечает на это:
-- К сожалению, у нас действительно есть раненый. Если вы вылечите его, то можете идти.
Бдительность все сохраняют и стараются вставать в коридорах так, чтобы при внезапном предательстве не подставить товарищей наиболее уязвимых.

— Мадам Юкина, давайте уже валить их! — Предложил один из мешкоголовых. 
— И что я буду с вами всеми делать... — Женщина тяжело вздохнула. — Я предлагаю вот что: вы позволяете нам уйти, а я разрешаю вам забрать пленников. Что вы будете докладывать вышестоящим лицам уже дело ваше. — Она ненадолго задумалась. — Если у вас есть раненные, могу их подлатать — в знак доброй воли.

Видя, что все вокруг стоят и мнутся, в то время как лидера рядом не было, Андерс решил взять бремя ответственности за себя:
-Ну собственно, одного из наших тяжёло ранило, он при смерти... И учитывая, что граф, как я понимаю, целые годы не может с вами ничего сделать и отдал всё на откуп людям, которых он видит впервые в жизни, я думаю, что скажу вот так - да пошёл этот граф в жопу. Я не готов оставлять товарища на смерть только из-за того, что ему не хватило мозгов справиться с вами самостоятельно. Я согласен с вашим предложением. Если, конечно - он поглядел на спины своих товарищей - никто другой не против. 

К счастью, ранение Рёхэя оказалось достаточно легким и Юкина сдержала данное ей слово. После этого она и её люди (и звери) направились к выходу, где они ушли по суше — стоило женщине заиграть на флейте, как в тот же час озеро расступилось и позволило им уйти не намокнув, после чего все вернулось в норму.

Ренольд не знал что ответить и просто молчал. В нем самом не было страха смерти, и он готов был хоть сейчас рвануть той навстречу, но затем, словно откуда-то издали, сквозь туман взбудораженного сраженьем сознания он увидел израненных товарищей, лежавшего на полу врача-самурая, испуганное лицо сестры.
Парень замер на месте, рука его дрогнула, опустив шагу, зубы болезненно скрипнули, глаза уставились в пол. Еще никогда он не ощущал себя настолько слабым и беспомощным.

В то время как Калэнтии была совсем не по нраву отпускать кого-то, кто несомненно причинит в будущем ещё больше боли, противиться воле своих спутников и шансу на спасение Рёхэя она не стала. Пуская и считала, что переговоры с людьми вроде Юкино дорожка скользкая и хорошо бы было выкорчевать заразу "Лунной Принцессы" здесь и сейчас. Да и Рёхэй, почти наверняка, согласился бы с её позицией. Ведь выходило, что они обменивают чужие жизни на спасение шиноби, что самой аргалийке казалось в корне неправильным. 

Гульвейг, которая тоже чувствовала себя паршиво (по правде, ещё с того момента, как ей пришлось сражаться без брони, но после с каждым новым "событием" это чувство лишь усиливалось) постаралась приободрить товарищей.
-- Это ради Рёхэя, помните? Сейчас нам нужно всем помочь. В другой раз спуску не дадим.
Идёт освобождать (наконец-то уже) пленниц. Остальные пусть забирают компромат всякий и тоже на выход подтягиваются.

 — А что если мы больше её не встретим? — тихо и устало поинтересовалась девушка, — Нам теперь жить с этим. И любые злодеяния, что Юкино может совершить в будущем, окажутся на нашей совести.

Высказав свою позицию по вопросу, Калэнтия помогает спутникам со сбором улик и спасением девушек.