Сообщения от ⚔️Серберия

Весерод: ★★
Гульвейг: ★★
Калэнтия: ★★
Ансельм: ★★★
Ренольд: ★
Ильва: ★★★(★★★)
Рёхэй: ★★★
Алессия: ★★
Андерс: ★★
Имельда: ★
Эйр: ★

Жилье на первую неделю
Весерод: лес
Гульвейг: лес
Калэнтия: Одиссея (неделя, -560)
Ансельм: Монада (неделя, -175)
Ренольд: Одиссея (неделя, -560)
Ильва: Одиссея (неделя, -560)
Рёхэй: лес
Алессия: лес
Андерс: лес
Имельда: Монада (неделя, -175)
Эйр: лес

😴

Имельда решает угостить Ансельма зауэрбратеном по-иллийски.

Ну всё, зачислена в разряд лучших девочек.

Ну и себе тогда Лазур заказывает чтобы добить вам чек. 

Идем патрулировать.

Такие молодые, а уже алкаши.

у нас был хороший учитель в Бальдре 😎

эх. поздновато я пришел. там только через хавчик можно было выйти в плюс?

После получения заработанных денег и посиделок в ресторане, Ансельм сначала покупает себе новую лиру в местном магазине, а затем записывается на уроки пения.

Да

Учу Молитву и Вдохновение. Перед походом в патруль, пою вторую песню, когда все ребята собираются в группу. (когда Алекс появится? или как там этот вопрос решаться будет, раз патруль в конце недели)
Качаю четвертый уровень брони.

Имельда пусть учит рассеивание и магический барьер. 

— "Как всё-таки приятно стоять и слушать лес..." — Возвратившись из неприветливого города обратно к месту своего ночлега в южной его части, Эйр уединилась наедине сама с собой посреди царства внеземной красоты — цветущей летней природы. Сейчас шел месяц нарцисса и чувствовалось, что день начинает становиться длинным, а вечер теплым, нежным и долгим. — "Как же ласкова и прекрасна благодать матушки-природы". — Сквозь зеленые листья могучих деревьев на небе виднелись тяжелые и медленные, похожие на корабли Миркории, облака. Девушка с волосами цвета яркого пламени ласкательно коснулась листьев дерева, на котором расселись радовавшие своим пением цикады, и улыбнулась этому интимному для себя моменту. Откуда-то сверху, прямиком ей на голову, посыпались шляпки желудей, — вот озорница!, — воскликнула она запасливой белке и в тот же час рассмеялась.
Эйр ходила по лесу, отринув все мирские заботы и наслаждалась чувством умиротворенности. С течением лет она понемногу забывала о своей страстной любви к невинной природе и таким радостным прогулкам, но из сердца изничтожить это чувство не удалось ни городской суете, ни одержимостью фехтованием, ни даже ненавистью к Гунгниру. Вдоволь нагулявшись, она всецело отдалась тренировкам, но на сей раз в состоянии безмятежного спокойствия — её разум был чист от сомнений, а ладонь с уверенностью, но и какой-то непривычной нежностью обхватывала рукоять сабли. Один взмах, второй, третий, тысячный... Стирая капли пота с лица, она с удовлетворением отмечает, что сумела открыть для себя новую технику. Спрятав "Львиный Клык" обратно в ножны, она всё-таки решает наведаться в город, для решения некоторых пускай и не самых важных, но от того не менее волновавших её вопросов.

Она покупает иллийское копье в "Эталоне" и талисман огня в "Райя Руж". В тот же день первое вручает Гульвейг, а второе Калэнтии в качестве подарка на их дни рождения. Рано, но лучше так, чем не подарить вовсе.

Она покупает иллийское копье в "Эталоне" и талисман огня в "Райя Руж". В тот же день первое вручает Гульвейг, а второе Калэнтии в качестве подарка на их дни рождения. Рано, но лучше было так, чем не подарить вовсе.

-- Ого... Эйр, это очень ценный подарок! Спасибо! -- пробует приобнять подругу. -- Сейчас хорошее оружие может пригодиться в любой момент.

Перед походом в патруль, пою вторую песню, когда все ребята собираются в группу.

Я так понимаю, там хватает на щит 10 теперь, помимо дисциплины и праведности. Учу, если не ошибся.

— Надеюсь, ты будешь вспоминать обо мне всякий раз, когда пронзаешь этим копьем своих врагов! — Решив, что шутка не удалась, она высвобождается из объятий Гульвейг и пятится на несколько шагов назад. — В общем, с днем рождения!
И уходит.

Прокачиваю Уничтожение

-- Благодарю... - Алессия расплатилась с охранником и спешно отправилась прочь.

Подозрительные взгляды, которых она не могла видеть, жгли ее. Она старалась не смотреть вокруг, слишком живы были воспоминания вчерашнего дня, слишком болезненно красота Миркории напоминала ей о цене ее ошибки, но даже камни, по которым ступала Алессия, казалось, знали о ее уродстве и позоре. Она уходила прочь, куда-то к окраине, не имея конечной цели, она силилась понять как ей жить, хотя выживать. Как бы она ни пыталась скрыть свое уродства, пребывание здесь сколько-нибудь значительное время будет невозможным. Вернуться в Бальдр одна она не может, прочих мест не знает, да и нет таких мест, где ее бы ждали и приняли. Алессия вдруг почувствовала саму себя какой-то ошибкой, новорожденным существом, которое просто выбросили в этот мир и никто, кроме жадного охранника, даже не подозревает о ее существовании. Мерзкое чувство собственного одиночества вместе с чувством беспомощности. Оставалась одна зацепка -- Бальдрский отряд, который должен был взяться за патруль. В лучшем случае, оставшись без огневой поддержки, они примут в отряд подозрительного горбатого колдуна в маске. В худшем -- свяжут и кинут на ковер к графине, но и из этого она выкрутится. Алессия поспешила к окраине восточного леса.

Не таким она себе представляла этот утренний променад. Оказавшись, после этого мучительного пути вне города, Алессия наконец смогла рассмотреть маску в деталях. Не лучшее из изделий, однако: и форма далека от совершенства, и декор простоват и сделан даже не из бронзы, а из латуни -- презренного золота бедняка. Она бы справилась много лучше, но какова бы маска ни была, теперь это ее лицо, может, на всю оставшуюся жизнь. Можно сделать новую маску, но ее лица люди не увидят более никогда. Страшилище, что Алессия, очнувшись, увидела в зеркале, и не было ее лицом. И что за жизнь будет, вечно быть скрытой маской, чем она отличается от жизни вовсе без лица?  Придется учиться. Учиться жить без лица, учиться обходиться без привычных связей, учиться этой новой жизни, но Алессия, хоть уже и выучила один урок этим утром, еще не была готова вполне признать новую себя. Признать, что уродливый горбун сегодня и прекрасная девушка вчера -- одно и то же лицо.

От воспоминаний о вчерашней еще жизни на глазах вновь проступили слезы. Воспоминания об этой злополучной ночи будут преследовать ее вечно, но сейчас, переживая все вновь, она открыла в себе новое чувство, которое прежде не замечала в душе, гнев и боль утраты затмили его. Гордость. Образ недовольного Гонзо, с сердитым лицом капризного ребенка и в жалких стрингах, который пришел ее трахнуть, а вынужден был сперва терпеть ее заскоки, потом был унижен и выведен из себя парой фраз, а ушел и вовсе с пустыми руками, был последним воспоминанием из ее прошлой жизни. Может, самым счастливым из всех. Она, смертная, слабая женщина, ремесленница из серберийской глубинки, так решилась себя держать с могущественным демоном.  Глупость или смелость то была? Пожалуй, нечто посередине, и имя этому -- гордыня и самонадеянность. Она вполне могла заключить контракт -- чем Гонзо хуже любого другого мужика, в конце концов. Но не поломать хоть немного комедию, не поспорить, не ткнуть демона носом в его идиотские, самонадеянные речи, когда такое зло взяло на этого, невесть зачем взявшегося похотливого бабуина в стрингах -- этого Алессия точно не могла.
Она невольно улыбнулась, но недвижная маска скрыла эту улыбку.

Алессия сидела на опушке весь день, но отряд не пришел. Ночевать она отправилась в южный лес, и каждый день недели повторялся в точности, пока патруль, наконец, не явился.